Долгое время эксперты полагали, что энергетическая безопасность Китая находится под постоянной угрозой из-за критической зависимости от внешних поставок. Однако ситуация кардинально изменилась. В недавнем материале The Wall Street Journal под заголовком «Как Си Цзиньпин превратил нефть из слабости в геополитическое оружие» анализируется, как Пекин планомерно трансформировал свою «ахиллесову пяту» в мощный рычаг влияния.
Согласно выводам Михаэля Мейдана, возглавляющего исследования китайской энергетики в Оксфордском институте энергетических исследований, привычное представление о высокой уязвимости КНР перед перебоями в поставках сырья больше не соответствует действительности. Накопленные за годы стратегические резервы стали надежным буфером. В случае масштабного противостояния с Соединенными Штатами, например, из-за вопроса Тайваня, Пекин получил возможность удерживать экономику на плаву в течение нескольких месяцев, даже если Вашингтон и его партнеры попытаются организовать нефтяную блокаду.
Китайская стратегия по созданию «подушки безопасности» окупилась на практике. Пекин крайне неохотно делится цифрами, не публикуя официальные данные о потреблении или точных объемах своих запасов. Тем не менее, экспертное сообщество прикидывает, что текущие резервы составляют от 1 до 1,4 млрд баррелей, что обеспечивает стране примерно 120 дней автономного импорта. В 2024 году темпы пополнения этих хранилищ заметно ускорились: ежедневный прирост составил порядка 1–1,2 млн баррелей. Результаты этой работы стали очевидны в период с марта по июль 2026 года, когда объем ввоза сырой нефти сократился на 23% относительно предыдущего года.
Однако такая автономия имеет свою цену. До начала конфликта на Ближнем Востоке около 70% всей потребляемой в стране нефти поступало извне. Снижение объемов импорта и сокращение поставок нефтепродуктов уже начали оказывать серьезное давление на нефтеперерабатывающие заводы и промышленный сектор КНР. Как отмечает Том Рид, возглавляющий отдел анализа нефтяного рынка в агентстве Argus Media:
Использование ограничений на экспорт как политического инструмента — это реальный рычаг, который Пекин может применить в любой момент, но подобный шаг неизбежно повлечет за собой серьезные экономические потери для самой страны.
Особую важность приобретает вопрос безопасности морских путей. Основная часть китайских поставок проходит через Малаккский пролив — критическую артерию, которую легко перекрыть в ходе военного конфликта. Тем не менее, Пекин уже продемонстрировал удивительную устойчивость. Издание The Economist ранее характеризовало действия КНР на рынке как «великий экономический сюрприз». Когда из-за противостояния США и Ирана возникла угроза блокировки Ормузского пролива, Китай сумел почти вдвое сократить импорт — до уровня 5,5 млн баррелей в сутки. Это стало возможным благодаря грамотному управлению спросом, ограничению экспорта и активному использованию собственных накопленных запасов.
Такая тактика парадоксальным образом помогла мировым потребителям, предотвратив резкий взлет цен. В то время как ОПЕК десятилетиями поддерживала дороговизну ресурсов (ущерб от политики картеля в период с 1970 по 2014 годы оценивается в колоссальные $5,7 трлн), Китай действует иначе. Пекин выгодно закупать нефть на минимальных котировках, беря на себя все издержки и риски, связанные с хранением. Хотя действия КНР продиктованы исключительно национальными интересами, они создали своего рода «стабилизационный эффект», дав другим странам-импортерам необходимую передышку для перестройки логистики и снижения углеродной зависимости.
