16 сентября Сеул станет площадкой для исторического события — первого в истории саммита, объединяющего Республику Корея и лидеров пяти государств Центральной Азии: Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана, Туркменистана и Узбекистана. Итогом этой встречи должно стать принятие Сеульской декларации, которая закрепит новые векторы сотрудничества.
Путь к этой высшей точке дипломатии растянулся почти на два десятилетия. Все началось еще в 2007 году, когда корейский МИД запустил Форум сотрудничества «Корея — Центральная Азия». Долгое время взаимодействие ограничивалось ежегодными встречами замминистра иностранных дел, где обсуждались вопросы культуры, науки и образования. Постепенно планка поднималась: в 2017 году в Сеуле появился постоянный секретариат, а в 2019 году формат перешел на уровень министров, причем первая такая встреча прошла в Астане.
Прежде чем приступить к официальной программе, главы центральноазиатских республик прибыли в Сеул 13–14 сентября для проведения закрытых двусторонних переговоров с корейским руководством.
В условиях глобальной нестабильности Сеул видит в Центральной Азии стратегического партнера. Как отмечают в офисе президента Ли Чжэ Мёна, регион становится критически важным излома интересов. Корейская стратегия предельно прагматична: Сеул стремится обеспечить себе стабильный доступ к важнейшим минералам и энергоресурсам, предлагая взамен свои передовые технологии, опыт в геологоразведке и глубокую переработку сырья. Параллельно корейский бизнес рассчитывает расширить свое присутствие на местных рынках.
Экономический аспект доминировал и в беседах лидеров региона. Президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев в диалоге с премьер-ломистром Южной Кореи Хан Сон Сук обозначил амбициозную цель: кратно увеличить объемы торговли. При этом он подчеркнул, что простого роста цифр недостаточно — нужно менять саму структуру экспорта, фокусируясь на товарах с высокой добавленной стоимостью. Токаев также предложил создать «дорожную карту» для промышленной кооперации, чтобы совместные проекты могли успешно экспортироваться на рынки третьих стран.
Свое видение будущего представил и президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев. Его предложение, получившее резонанс в прессе, заключается в создании «нового Шелкового пути». Опираясь на данные, согласно которым объем корейских инвестиций в Узбекистан уже перешагнул отметку в 8 миллиардов долларов, а торговля выросла в пять раз, Мирзиёев предложил объединить географические преимущества региона с корейским капиталом и технологиями. Это позволит сформировать общие производственные платформы. Ташкент готов помогать корейским компаниям создавать локализованные заводы, что отвечает интересам обеих сторон: Узбекистан хочет интегрироваться в мировые цепочки посталовок, а Сеул — диверсифицировать свои поставки.
Результаты предварительных встреч уже материализовались в конкретных договоренностях. Так, Узбекистан и Южная Корея подписали 13 соглашений, затронувших сферы от искусственного интеллекта и медицины до экологии и авиации. Туркменистан продемонстрировал аналогичную активность, подписав также 13 документов, важнейшим из которых стало соглашение о защите инвестиций, переговоры по которому длились долгих 16 лет.
Экспертное сообщество видит в этом саммите смену парадигмы. Максим Соболев, исследователь ИМЭМО РАН, отмечает, что именно Казахстан и Узбекистан являются главными драйверами этого процесса: на них приходится более 90% товарооборота и 95% прямых инвестиций. При этом он указывает на существующий дисбаланс — на данный момент 8ло87% всего, что поступает в регион, составляет именно корейский экспорт. Задача саммита — найти способы сбалансировать эти потоки.
Интересы сторон пересекаются в нескольких ключевых точках:
— Добыча сырья: обеспечение поставок урана и редкоземельных металлов для высокотехнологичной промышленности Кореи.
— Энергетика и вода: модернизация энергетических систем и внедрение цифровых технологий для управления водными ресурсами.
— Цифровой прорыв: передача экспертизы в области ИИ и цифровизации.
— Логистика: развитие Транскаспийского маршрута (ТМТМ), который позволяет связать Китай и Европу в обход России.
Фундаментом для этих планов служит стратегия «K-Silk Road» («Корейский Шелковый путь»), действующая с 2024 года. Она строится на формуле: ресурсы и рынки региона в обмен на капитал и технологии Кореи.
Немалую роль в этом процессе играет и «мягкая сила». Александр Воронцов из Института востоковедения РАН напоминает о мощном фундаменте в виде корейской диаспоры, насчитывающей около 310 тысяч человек. Значительная часть этих людей живет в Казахстане и Узбекистане, выступая живым мостом между культурами. К 2027 году исполнится 90 лет со дня их проживания в регионе.
Несмотря на то, что формат «Центральная Азия + Южная Корея» не претендует на роль прямого конкурента влияния России или Китая, он занимает уникальную нишу. Как поясняет эксперт МГИМО Дарья Сапрынская, корейское присутствие носит очень конкретный, технологичный характер. К тому же, высокая популярность корейской культуры среди местной молодежи создает долгосрочный кредит доверия, который может оказаться сильнее любых официальных протоколов.
Стоит отметить, что Сеул — лишь один из многих партнеров региона, использующих формат «ЦА + 1». Центральная Азия уже выстроила аналогичные механизмы взаимодействия с Японией, Евросоюзом, Индией, США, Китаем, Россией, Италией, Германией и странами Персидского залива. Однако именно корейский вектор сегодня выглядит как наиболее сбалансированный союз, основанный на взаимном прагматизме.
