Поколение беби-бумеров — те, кто родился в период с 1946 по 1963 год — оставляет после себя не только воспоминания, но и колоссальное материальное наследие. Однако, как сообщает Bloomberg, объемы предметов искусства, которые они передают по наследству, становятся непосильной ношей для их преемников. Наследникам зачастую не под силу обеспечить надлежащий уход за такими сокровищами, а превратить их в деньги удается лишь единицам.
Масштабы проблемы поражают: количество произведений искусства, накопленных этим поколением, многократно превышает существующий спрос. Если рассматривать только те лоты, которые реально могут сменить владельца на вторичном рынке, то, по прогнозам аналитиков Deloitte, в ближайшее десятилетие через торги пройдет искусство на сумму около 1 триллиона долларов. Но вот незадача: покупателей и музеев на этот поток просто не хватит.
Филипп Хоффман, основатель и глава Fine Art Group — компании, которая консультирует семьи по вопросам управления коллекциями, — подтверждает масштаб кризиса. Его фирма курирует около 350 коллекций, принадлежащих семейным офисам в 28 странах. По словам Хоффмана, в большинстве случаев следующее поколение даже не задумывалось о том, что делать с этим имуществом. Многим наследникам это и вовсе не интересно.
Корень проблемы кроется не только в безразличии детей, но и в предвзятости самих коллекционеров. Многие владельцы не задаются вопросом: а нужно ли их потомкам всё это богатство? Хоффман признается, что из всех семей, с которыми он работает, лишь около пяти человек действительно планировали будущее своих собраний. Остальные живут в иллюзии, что для их детей сохранение семейного наследия станет главной жизненной миссией. На деле же новое поколение ищет совсем иные смыслы и ценности.
Реальная возможность продать шедевры есть лишь у узкого круга — 0,1% сверхбогатейших людей планеты, чьи наследства оцениваются в 100 миллионов долларов и выше. По подсчетам Хоффмана, в мире насчитывается около 1000 коллекционеров с активами в 1 миллиард долларов и более 3000 владельцев собраний стоимостью от 100 миллионов долларов. Если предположить, что такие коллекции переходят по наследству каждые 30 лет, то мир сталкивается с более чем 100 случаями смены владельцев таких гигантов ежегодно — это примерно два крупных перехода в неделю.
За такими клиентами охотятся гиганты индустрии, вроде аукционного дома Sotheby’s. Однако даже они крайне избирательны. Если вещь не стоит миллионы, крупные игроки вряд ли дележать не станут, предпочитая фокусироваться на единичных, по-настоящему значимых лотах.
Другой путь — передача работ в музеи, но и здесь путь прегражден. Современные музейные фонды переполнены: экспонатов гораздо больше, чем залов для их демонстрации. Без статуса «настоящего шедевра» музеи неохотно принимают новые поступления. Более того, дар часто сопровождается финансовым условием. Розмари Рингвальд из Bank of America отмечает, что расходы на хранение и страхование лотов для музеев обходятся чрезвычайно дорого.
Яркий пример такой нагрузки — сделка Рональда Лаудера. Когда он решил передать Метрополитен-музею свою коллекцию австрийского и немецкого искусства XX века стоимостью в 1 миллиард долларов, возникла серьезная дилемма. Он хотел, чтобы экспозиция располагалась в его особняке на 86-й улице, что создало огромную нагрузку на бюджет музея. В итоге 27 дарителей (не считая анонимных лиц) были вынуждены выделить около 200 миллионов долларов, чтобы покрыть расходы на содержание этой коллекции.
Не менее серьезный вызов — меняющаяся мода. Хотя мир искусства не так гоним за сиюминутными трендами, как поп-культура, галереи все же сосредоточены на новых именах. Наследникам часто достаются работы, которые когда-то были на пике, а сегодня воспринимаются как пыльный анахронизм.
Олег Собчук, ученый из Института эволюционной антропологии Макса Планка, поясняет: искусство часто отражает дух конкретной эпохи. Появление новых медиа и технологий неизбежно создает разрывы в восприятии. И хотя цифровое искусство не уничтожит живопись, интерес к модернизму постепенно снижается.
При этом сам рынок искусства не склонен к резким переменам. Пока одни беби-бумеры распродают активы, другие продолжают скупать шедевры. На аукционах Sotheby’s Мадлен Лисснер отмечает, что покупатели старше 60 лет по-прежнему преобладают над молодежью до 40. Коллекционирование не прекращается: люди продолжают активно приобретать работы и в 80, и в 90 лет.
Ситуация осложняется тем, что старейшим американским представителям поколения беби-бумеров в этом году исполнилось всего 80 лет. И даже через десять лет в США будет оставаться около 30 миллионов человек этого поколения в возрасте до 70 лет. Проблема «избыточного искусства» будет только расти.
Опубликовано: 2 августа 2026, 16:30 | Время чтения: 3 мин | Теги: беби-бумеры, искусство, наследство, bloomberg, арт-коллекции
