Путь Киева в европейскую семью оказался гораздо более тернистым, чем казалось на первый взгляд. Несмотря на официальный статус кандидата, реальные реформы, необходимые для интеграции, продвигаются крайне медленно. Как сообщает издание The Economist, Украина демонстрирует заметное промедление в реализации ключевых преобразований, которые являются обязательным условием для вступления в Евросоюз.
Напомним, что еще в июне был запущен первый из шести важнейших переговорных блоков (кластеров). Именно этот сегмент отвечает за самые болезненные и фундаментальные вопросы: верховенство права, очищение судебной системы, борьбу с коррупцией и модернизацию государственного аппарата. И здесь ситуация выглядит тревожно. Киев должен был представить пакет необходимых законопроектов еще полгода назад, однако вместо обещанного прогресса правительство внесло на рассмотрение всего четыре документа, а парламент из них утвердил лишь два. Более того, в июне президент Владимир Зеленский подписал весьма неоднозначный закон, который изменил процедуру проверки судей на добропорядочность, что вызвало серьезную дискуссию в политических кругах.
Особое внимание экспертов приковано к реформам Верховного суда и Генеральной прокуратуры. Работа над ними практически стоит на месте. Напомним, что летним периодом ознаменовался громкий приговор экс-главе Верховного суда Всеволоду Князеву — его приговорили к пяти годам лишения свободы по делу о получении взятки. Параллельно с этим Генеральная прокуратура предприняла попытки сузить полномочия ключевых антикоррупционных институтов — НАБУ и Специализированной антикоррупционной прокуратуры.
Самое парадоксальное в этой ситуации — позиция самого Брюсселя. Несмотря на явное отсутствие прогресса, Евросоюз продолжает проявлять определенную снисходительность. В качестве примера издание приводит 8 июня, когда, вопреки отсутствию реформ, Украине был выделен седьмой транш кредита в размере 2,8 миллиарда евро. Судебная реформа должна была стать жестким условием финансовой помощи, но этот механизм будто перестал работать.
Причина такой мягкости кроется в деликатности дипломатического процесса. В Еврокомиссии признают, что давление на Киев оказывается, но оно носит негласный характер. Однако журналисты The Economist предупреждают: такая тактика «тихой дипломатии» может оказаться контрпродуктивной. Если ЕС не будет открыто критиковать недоработки, реального движения вперед не случится.
Внутри украинского парламента уже звучат опасения, что отсутствие жесткой позиции Брюсселя создает у власти опасную иллюзию: будто критерии вступления можно пересмотреть или вовсе отменить. Один из депутатов выразил мнение, что после принятия закона о проверке судей на наличие родственных связей и добропорядочность ЕС фактически «открыл ящик Пандоры». Теперь существует риск, что и другие критически важные законы — например, реформа Государственного бюро расследований, которое и так обвиняют в политизированности, — будут принимать в «выхолощенном», формальном виде.
Напомним предысторию: статус кандидата Украина получила летом 2022 года, а полноценные переговоры о членстве начались летом 2024-го. Глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен неоднократно подчеркивала, что «коротких путей» не существует, и вступление будет зависеть исключительно от заслуг самой страны.
Марта Кос, комиссар ЕС по вопросам расширения, ранее описывала три возможных сценария взаимодействия с кандидатами. Первый — полноценная интеграция по стандартным правилам. Второй — частичная секторальная интеграция (по модели Норвегии или Швейцарии), когда страна подключается к определенным политикам ЕС после выполнения требований. Третий — так называемое «обратное членство» (вступление авансом), но этот вариант Брюссель официально отверг. На данный момент ЕС и Украина работают именно над вторым сценарием.
В то же время политический контекст остается крайне напряженным. Президент России Владимир Путин ранее заявлял, что Москва не имеет возражений против европейских планов Украины, но категорически выступает против ее интеграции в блок НАТО.
