По мнению руководства Киргизии, страна выбрала стратегию непрерывного развития, ориентированную на десятилетие стабильного прогресса. Премьер-министр республики Адылбек Касымалиев подчеркивает, что ключевым драйвером стали резкий скачок государственных инвестиций в основной капитал — с 2021 года этот показатель увеличился в 16 раз, — а также существенный рост налоговых и таможенных доходов. Однако эксперты и международные институты видят в этом процессе иную подоплеку.
Как сообщает издание The New York Times, ссылаясь на аналитические данные Азиатского банка развития и мнения местных специалистов, экономика Киргизии в минувшем году продемонстрировала впечатляющий рост на 11%. Значительная часть этого успеха, по оценкам, обеспечена за счет транзита товаров в обход санкционного режима РФ. В последние четыре года на долю реэкспорта пришлось от 30% до 40% всей динамики национального ВВП. В частности, через киргизские границы в Россию направляются автомобили, электроника и оборудование, которое может иметь двойное назначение.
Наряду с торговыми потоками, подъем подпитывают высокие котировки на золото, расширение криптовалютного рынка и финансового сектора, а также масштабная инфраструктурная программа. В самом Бишкеке строительный бум заметен повсеместно: обновляются аэропорты, дорожные сети и другие ключевые объекты. Предприниматель Чингиз Аканов, развивающий логистический хаб в пригороде, сравнивает нынешнее состояние экономики с мощной волной, на которой хочется держаться. Впрочем, в строительном бизнесе звучат и предостережения. Так, глава застройщика Royal Tower Мирлан Акжигитов полагает, что нынешнее состояние — это лишь «вершина горы», и бесконечно такой рост продолжаться не может.
Тем не менее, за внешним блеском скрываются серьезные риски. Международный валютный фонд (МВФ) предупреждает о возможном перегреве экономики, на что указывает инфляция, зафиксировавшаяная на уровне пиковых 11%. Экономист Азамат Акенев отмечает, что основные дивиденды от бума получают наиболее влиятельные группы: представители логистики, строительства, финансов и лица, имеющие тесные связи с государственным аппаратом, что ведет к появлению нового слоя сверхбогатых граждан.
Параллельно с экономическим ростом усиливается и политическое давление со стороны Запада. Евросоюз уже ввел ограничения против киргизских структур, подозреваемых в содействии обходу санкций. Хотя экспорт из ЕС в Киргизию в прошлом году составил около $2,5 млрд (что в восемь раз превышает показатели 2021 года), он все же не достиг пикового значения в $3,1 млрд, зафиксированного в 2023-м. В рамках 20-го пакета санкций ЕС запретил поставки в республику станков с ЧПУ и ограничил проведение транзакций с четырьмя киргизскими банками.
В ответ на эти меры Бишкек выразил сожаление, настаивая на своем стремлении к конструктивному диалогу и прозрачности. Премьер-министр Касымалиев утверждает, что власти жестко контролируют поставки товаров, подпадающих под запреты США, Британии и ЕС. По его словам, некоторые зарубежные контрагенты используют Киргизию лишь формально, проводя сделки «на бумаге», чтобы в случае чего переложить ответственность на местную сторону.
Москва же, в свою очередь, рассматривает санкционное давление как нелегитимный инструмент. Пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков отметил, что включение Киргизии в санкционные списки не является расплатой за ее политический курс в отношениях с Россией, подчеркнув, что интересы Бишкека в отношениях с Москвой остаются суверенными. При этом киргизское руководство ранее не исключало возможности судебного оспаривания действий Евросоюза.
