Администрация Дональда Трампа перешла к реализации стратегии тотального финансового удушения Иранской Исламской Республики. Как стало известно из официальных заявлений Министерства финансов США, 24 августа стартовала широкомасштабная кампания под названием «Экономический изгой» (Economic Outcast). Идея, которую Трамп предварительно анонсировал 19 августа, характеризуется как беспрецедентная попытка максимально отрезать Тегеран от глобальных денежных потоков и лишить финансовой подпитки как само правительство, так и Корпус стражей исламской революции (КСИР). В американском ведомстве подчеркивают, что это лишь начальный этап долгосрочного и планомерного давления на страну.
Министр финансов США Скотт Бессент не скрывает агрессивности намерений Вашингтона. Он прямо заявил, что США начинают массированное наступление на все мирому финансовые каналы, связанные с Ираном, стремясь «перерезать каждую экономическую артерию» режима, чтобы в конечном итоге оставить Тегеран в полной изоляции. По словам Бессента, США придерживаются принципа «нулевой терпимости» к любым механизмам, позволяющим иранскому правительству пополнять бюджет.
Одним из самых мощных инструментов новой политики стало расширение сферы действия вторичных санкций. Управление по контролю за иностранными активами (OFAC) при Минфине США внедрило дополнительные ограничения, охватив еще пять критически важных секторов: авиацию, технологии, судоходство, золотодобычу и сферу цифровых активов. Теперь компании и частные лица, сотрудничающие с Ираном, могут столкнуться с санкциями США вне зависимости от того, в какой стране они зарегистрированы.
Бессент также сообщил, что представители американского истеблишмента — от Пентагона до Госдепартамента — уже ведут переговоры с зарубежными правительствами, которые помогают Ирану обходить ограничения. Вашингтон намерен установить жесткие дедлайны для прекращения подобной деятельности. В частности, одной из целей является принудительное закрытие всех иностранных филиалов иранского Bank Melli. Министр предупредил: если требования не будут выполнены, США начнут действовать в одностороннем порядке, а любой участник процесса по отмыванию иранских денег будет навсегда отрезан от долларовой системы.
Параллельно с этим OFAC внес в черные списки около 60 объектов, включая компании, суда и частных лиц из разных стран, обвиняемых в помощи Тегерану в закупке военных технологий, проведении кибератак и торговле нефтью. Эксперты выявили сеть из более чем 20 субъектов в Восточной Азии и на Ближнем Востоке, которые помогали иранскому оборонному ведомству в получении данных для ракетных программ и оборудования для ядерных исследований.
Масштаб ограничений затронул и сферу гуманитарных и гражданских связей: на неопределенный срок приостановлены лицензии, позволявшие американским организациям проводить образовательные программы, спортивные обмены и академические конференции. Госдепартамент также ввел санкции против семи представителей иранского ВПК и структур, задействованных в торговле нефтепродуктами. Кроме того, появились новые инструкции по проходу судов через Ормузский пролив, предупреждающие о санкционных рисках при оплате услуг иранским структурам, таким как Управление по контролю за Персидским заливом (PGSA).
Несмотря на жесткость, аналитики (в частности, Reuters и Bloomberg) отмечают, что Вашингтон пока осторожничает в вопросе санкций против крупнейших китайских банков, обеспечивающих экспорт иранской нефти. Сам Бессент на пресс-конференции пояснил, что США не стремятся разрушать мировую финансовую архитектуру, но дают партнерам шанс исправиться, подчеркивая при этом серьезность своих намерений.
По мнению эксперта Института США и Канады РАН Павла Кошкина, переход к экономическому давлению указывает на то, что возможности военного сценария практически исчерпаны. В условиях приближающихся в ноябре промежуточных выборов в Конгресс администрация Трампа не может позволить себе военную эскалацию. Кошкин полагает, что Тмуп стал заложником внутренней политики: экономические методы менее рискованны для республиканцев в электоральном плане. При этом он отметил, что информационное давление также снижает эффективность, а экономические колебания (например, рост цен на бензин в США до 4 долларов за галоном) создают дополнительную нагрузку на американское общество.
Аналитик клуба «Валдай» Андрей Кортунов добавил, что возвращение к санкциям — это признание того, что предыдущие попытки давления (включая военные эпизоды с участием США в конфликтах с участием Израиля) не привели к желаемому результату, а лишь сплотили иранское общество. По его словам, ключевым вопросом остается устойчивость Китая к вторичным санкциям. Пекин не захочет жертвовать своими интересами ради Тегерана, и Вашингтону будет крайне сложно заставить КНР полностью отказаться от сотрудничества.
Для России новые меры могут означать замедление развития коридора «Север — Юг» и зоны свободной торговли с ЕАЭС, хотя объемы прямой торговли между РФ и Ираном (4–5 млрд долларов) не являются критическими. Павел Кошкин также предположил, что Трамп может использовать иранский вопрос как рычаг давления на Москву в контексте украинского конфликта, хотя в таких действиях видна скорее импульсивность, чем глубокая стратегия.
Среди экспертов нет единого мнения о том, насколько разрушительными будут эти меры. Михаил Маргелов из МГУ подчеркнул, что Иран обладает огромными ресурсами и уже десятилетиями умеет адаптироваться к изоляции, поэтому говорить о крахе экономики преждевременно. Сергей Демиденко из Президентской академии напомнил, что санкционный режим действует на Иран с 1979 года, и его партнеры давно выработали механизмы обхода. Иван Паппинен из Центра Примакова также выразил скепсис, указав, что Китай и другие союзники Ирана вряд ли пойдут на радикальный разрыв связей.
Тем не менее, наиболее уязвимым местом может стать сфера финансовых расчетов. Маргелов отметил, что удары по механизмам перемещения наличной валюты, которые часто используются в азиатских свободных экономических зонах, могут быть болезненными. Эльмира Имамкулиева из НИУ ВШЭ добавила, что санкции могут ударить по бизнесу иранских диаспор, особенно в ОАЭ, но эффективность контроля за криптовалютами остается под вопросом.
В конечном итоге, масштаб санкций в Иране ограничен низким уровнем иностранного присутствия в его экономике. Как отмечает Паппинен, Иран — вторая страна в мире по количеству ограничений, и уровень инвестиций там и так минимален. При этом, как подчеркивает Демиденко, экономическое давление может стать решающим фактором на предстоящих выборах в США, так как американский избиратель крайне чувствителен к инфляции и нестабильности на энергетических рынках.
