Президент Соединенных Штатов Америки Дональд Трамп официально подписал новый законодательный акт, который в политических кругах уже окрестили «адскими санкциями». Документ, получивший официальное наименование Lindsey O. Graham Sanctioning Russia and Iran Act of 2026, направлен на усиление экономического давления на Российскую Федерацию и Иран. Законопроект предусматривает введение жестких пошлин и ограничений не только в отношении российских активов, но и в отношении ключевых международных партнеров, продолжающих закупать энергетические ресурсы Москвы.
Принятие документа в нижней палате конгресса произошло в напряженной обстановке. В ходе голосования за инициативу высказались 262 представителя Палаты представителей США, в то время как против выступили 159 конгрессменов, а 12 участников процесса воздержались от решения. Решение было принято в крайне сжатые сроки: законодатели использовали последнее рабочее окно перед перерывом, связанным с предстоящими промежуточным выборами, которые намечены на 3 ноября. Ранее республиканское руководство парламента приостановило заседания во второй половине сентября, предоставив конгрессменам возможность сосредоточиться на предвыборных кампаниях в своих округах.
Законодательная история этого акта началась в апреле 2025 года, когда первоначальную редакцию представили республиканец Линдси Грэм и демократ Ричард Блюменталь. Изначально проект предполагал колоссальные пошлины в размере 500% на российские товары и импорт из стран, поддерживающих закупки энергоресурсов РФ. Однако в ходе консультаций с Белым домом содержание документа претерпело серьезные изменения. В итоговой версии максимальная ставка вторичных пошлин для третьих стран была снижена до 100%. При этом круг потенциальных целей был четко определен: под удар попадут пять крупнейших импортеров российского газа, пять крупнейших покупателей российской нефти, а также пять государств, наиболее активно способствующих обходу санкций против нефтяного экспорта России. При этом для прямых поставок из России предельная ставка в 500% сохранилась.
Помимо тарифного регулирования, закон накладывает санкции на значительный перечень объектов: высокопоставленных представителей российского чиновничества, государственные институты, финансовые организации, крупных предпринимателей, а также на суда, работающие в рамках «теневого флота». Документ ограничивает инвестиционную деятельность и финансовые транзакции, а также вводит меры, касающиеся импорта урана из России. В отношении импортеров газа предусмотрена лазейка: вторичные пошлины не будут применяться, если доля российского газа в закупках страны не превышает 15% от годового объема экспорта и если это государство демонстрирует реальные шаги по снижению зависимости от поставок. Администрация США обязана реализовать большинство этих мер в течение 30 дней после вступления закона в силу, хотя у президента сохраняется полномочие приостанавливать ограничения в целях защиты национальной безопасности.
В обновленный текст по инициативе Дональда Трампа также был включен блок, касающийся Ирана: закон о санкциях против этой страны от 1996 года предлагается продлить до 2031 года.
Реакция на подписание документа была незамедлительной. Пресс-секретарь российского президента Дмитрий Песков охарактеризовал новые американские ограничения как «недружественные действия», подчеркнув, что они станут серьезным препятствием для усилий Вашингтона по поиску мирного пути урегулирования конфликта на Украине. В то же время в российском посольстве в Вашингтоне выразили мнение, что данный закон наносит «медвежью услугу» текущей администрации США, препятствуя реализации стратегии «Make America Great Again».
Напомним, что сам законопроект назван в память о сенаторе Линдси Грэме, скончавшемся 11 июля в возрасте 71 года. Процесс его продвижения был непростым: после принятия Сенатом 7 августа голосами 86 «за» и 11 «против», Палата представителей смогла вернуться к обсуждению только 14 сентября, когда конгрессмены вернулись из летних каникул. Несмотря на то, что Дональд Трамп уже выразил поддержку документу, юридически у него остается право на использование вето, которое может быть преодолено лишь квалифицированным большинством в две трети голосов в обеих палатах Конгресса США.
